Впервые за всю историю АСПП на одной Конференции выступят сразу три учредителя Ассоциации:
- Президент АСПП Марина Валентиновна Борзова с докладом «Взгляд из современности: вклад концепта „зависть к пенису“ в психоаналитическую теорию женской сексуальности. По следам работы Зигмунда Фройда „Некоторые психические последствия анатомического различия полов“ »;
- Аурелия Ивановна Коротецкая с докладом «Тело матери как утраченный континент психосоматического. О ранних основаниях телесности субъекта»;
- Лариса Ивановна Фусу с докладом «Тело женщины».
Также на Конференции выступят члены АСПП Елена Павловна Исламова, Лидия Анатольевна Лекомцева и Анна Михайловна Чичина.
Вести конференцию будет Денис Владимирович Жигалов.
Представляю Вам аргумент к теме Конференции от Аурелии Ивановны Коротецкой:
«В муках будешь рождать детей…» (Бытие 3:16)
«Никто не свидетельствует за свидетеля»
(Пауль Целан)
Эти две фразы задают поле, в котором тело женщины становится особым объектом психоаналитической психосоматики.
Библейский текст говорит не о наказании и не о морали, а о необходимости, проходящей через тело, о длительном вынесении, которое не принимает форму события или конфликта, а переживается как напряжение, растянутое во времени.
Формула Пауля Целана указывает на предел этого вынесения: существует опыт, для которого не находится свидетеля, кроме самого тела.
Между необходимостью и отсутствием адресата и разворачивается особая судьба женского тела.
Говорить о теле женщины отдельно необходимо не из-за анатомических различий и не вследствие культурных образов женственности.
Речь идёт о специфической психической экономии, в которой женское тело чаще других оказывается вовлечено в процессы возбуждения, переживаемые не как конфликт, а как длительное напряжение, которое приходится выдерживать.
Цикличность, возможность беременности, вынашивание, роды, утраты, гормональные изменения требуют не вспышки психической реакции, а устойчивой способности связывать напряжение во времени.
Именно здесь возникает риск соматизации. Как писал Мишель Фэн,
«соматизация появляется там, где мышление отсутствует, а не там, где оно вытеснено».
Соматическое расстройство возникает не как выражение конфликта, а как следствие дефицита психической работы.
Женское тело особенно часто оказывается в этой зоне, поскольку на него возлагается необходимость выдерживать — без паузы, без возможности отступления и нередко без адресата.
В этом контексте симптом не является посланием. Мишель де М’Юзан формулировал это предельно ясно:
«тело — это не сцена конфликта, а место его обрушения».
Там, где психическая сцена не может быть развернута, тело принимает на себя последствия этого разрыва, не превращая их в символ и не оформляя их в нарратив.
Особая уязвимость женского тела связана также с тем, что оно часто функционирует для другого: для продолжения жизни, для заботы, для поддержания связей.
Эта направленность усиливает оператуарный режим психической организации, в котором адаптация и надёжность постепенно подменяют внутренний диалог.
В таких условиях эротическое тело — тело, способное удерживать возбуждение, связывать его с объектом и переносить во времени — оказывается под угрозой.
Кристиан Давид описывал этот процесс как деэротизацию: тело перестаёт быть телом желания и становится телом выживания.
Клод Смаджа уточнял экономическое измерение этого сдвига, отмечая:
«в психосоматических организациях тело принимает на себя ту экономическую функцию, которую психическая жизнь больше не может выполнять». Тело продолжает — вместо психики.
Вклад Андре Грин позволяет понять, как оформляется это отступление психической жизни.
Его концепция «белого» указывает не на вытесненное содержание, а на пустоту психической сцены, на гашение возбуждения ещё до того, как оно может быть связано, пережито и превращено в мысль.
Женское тело в таких условиях становится местом этого гашения — молчаливым и истощающим.
Наконец, Юлия Кристева подчёркивала пограничный статус материнского тела, называя его
«предельным местом, расположенным на границе высказываемого».
Эта пограничность между психическим и доязыковым делает женское тело особенно уязвимым к соматическим формам несвязанного.
Таким образом, тело женщины в психоаналитической психосоматике предстает как тело предела: между психическим и соматическим, между возможностью связывать и необходимостью разряжать, между эротическим телом и телом выживания.
Оно заболевает не тогда, когда конфликт слишком интенсивен, а тогда, когда конфликт невозможен; не тогда, когда вытеснение терпит неудачу, а тогда, когда нечему вытеснять.
На этой конференции мы предлагаем рассмотреть данные вопросы более подробно, опираясь на клинический опыт и теоретические разработки психоаналитической психосоматики».
