О курсе::
Иногда смотришь на историческую картину и ловишь себя на странной мысли: здесь ведь не просто изображено прошлое или какие-то знаменитые люди, здесь кто-то только что сделал выбор, и этот выбор до сих пор влияет на нас.
Мы запускаем новый мини-курс Магистерии — «Человек, время, история. Русская историческая живопись» с искусствоведом Татьяной Ильиной. В нем история перестает быть линейным рассказом из школьного учебника и превращается в пространство, где художники спорят друг с другом, переделывают события, усиливают одни смыслы и убирают другие.
На древнерусских иконах время не течет, а разворачивается слоями. В одном изображении можно увидеть сразу несколько событий, и глаз двигается по ним как по тексту, будто перед вами не картина, а рассказ, который нужно прочитать. Например, на иконе «Битва новгородцев с суздальцами» мы видим одновременно сразу три сюжета (крестный ход, битва и победа новгородцев), которые ощущаются как единый, плотный кусок истории, сжатый в одно поле.
А в XVIII веке на картине можно было без колебаний изменить характер целой эпохи. У живописца Антона Лосенко князь Владимир выглядит почти идеальным романтическим героем, хотя мы помним, что летопись рассказывает совсем другую, куда более жестокую и кровавую историю. Это расхождение оказывается важным, потому что художник создает не документ, а образ, с которым зритель должен согласиться.
Со временем живопись вдруг начинает сомневаться: в XIX веке художники больше не хотят давать готовые ответы. У Николая Ге сцена с Петром и царевичем Алексеем превращается в невыносимый разговор, где государственный интерес сталкивается с человеческим чувством, и чем больше художник изучает материал, тем больше его покидает уверенность в том, что кого-то здесь можно оправдать или обвинить. Картина начинает работать как вопрос, на который невозможно ответить однозначно.
В живописи начала XX века история вдруг становится похожа на театр. У Валентина Серова тот же Петр I идет так стремительно, что кажется, будто вместе с ним ускоряется сам ход времени, а у Александра Бенуа (изобразившего первого российского императора в глубоких раздумьях) прошлое возникает как почти призрачное зрелище, к которому невозможно приблизиться, но от которого и невозможно оторваться.
Один и тот же эпизод у разных художников раскрывается по-разному: где-то мы видим героический жест, где-то внутренний надлом, где-то холодное наблюдение. В новом мини-курсе «Человек, время, история. Русская историческая живопись» мы будем говорить о том, как через конкретные сюжеты и судьбы героев раскрываются вечные темы: роль личности в истории, столкновение старого и нового укладов, трагедия выбора, конфликт ценностей, а также сложные взаимоотношения государства и человека.
План курса:
- Икона, классицизм, романтизм. Три лика русской исторической живописи. Проблема изображения времени в живописи. Икона как летопись. Историческая живопись эпохи классицизма. Обращение к Античности и евангельской истории.
- История на холсте. Драма в творчестве Ге, Сурикова и их современников. Трагедия отцов и детей на картине Николая Ге. Колесо истории Василия Сурикова. Противостояние Древней Руси и новой России. Конец новгородской вольницы.
- Трагедия, эпос и повседневность. Три взгляда на русскую историю. История как человеческая драма в живописи Ильи Репина. Былинная Русь Виктора Васнецова. Исторические сцены Сергея Иванова.
- Образы прошлого в живописи салонных художников. Детали и ребусы Карла Гуна. Боярская Русь Константина Маковского. Костюмированные сцены прошлого. Роскошь деталей в «Выборе невесты». Античные сюжеты Генриха Семирадского. «Второе рококо» Валерия Якоби.
- История в графике и красках мирискусников. Тема шествий в живописи «Мира искусства». Театрализованный мир Евгения Лансере. Призрачный Версаль Александра Бенуа. Сказка странствий Николая Рериха. Тишина боярской думы Андрея Рябушкина.
5 лекций 1 ч 58 м просмотра
