Понимание и лечение травмы, полученной во взрослом возрасте. Часть 7 [Жислен Буланже]

Цикл из 9 курсов.
Здесь собираемся на седьмой курс.
Психоаналитикам все чаще приходится работать с пациентами, которые в одиночку или в группе пережили события, угрожавшие их жизни; стали свидетелями внезапной, несвоевременной и зачастую насильственной смерти; узнали о внезапной, насильственной смерти или исчезновении близкого человека. Часто этот опыт приводит к формированию глубоких и стойких психологических симптомов; ощущение более или менее стабильной самости или самостей у выживших уступает место непривычной смертной самости, для которой время остановилось. Выжившие утрачивают способность испытывать целый спектр аффектов и ощущений, на которые раньше опирались, а также способность к рефлексии и способность быть в отношениях с другими. До недавнего времени у психоаналитиков было мало способов работать с этими симптомами — травмы, произошедшие во взрослом возрасте, оставались на периферии как теории, так и практики. Теория акцентировала лишь последствия детских травм и подчеркивала важность психической реальности, упуская из виду роль исторической реальности в этиологии этих расстройств. В предлагаемом курсе мы изучим феноменологию катастрофической диссоциации, проведем различия между детской травмой и травмой, полученной во взрослом возрасте, и рассмотрим клинические последствия этого расстройства.
Травма, возникшая у взрослого человека, требует тщательного анализа как на субъективном, так и на метапсихологическом уровне — иначе люди, пережившие травматическое событие во взрослом возрасте, рискуют остаться без эффективной психоаналитической помощи.

Занятие №1. Критерии, феноменология и клиническая картина травмы, возникшей во взрослом возрасте; различия между детской и взрослой травмой
Какое место занимают серьезные психологические травмы в психоаналитической теории и практике? Как мы понимаем симптомы? Современные исследования предлагают разные оптики, через которые можно анализировать симптомы травмы, возникшей у взрослого человека: кто-то описывает разрушенную самость, разорванное в клочья эго; другие указывают на разрушение внутренних связей; третьи фокусируются на потере способности фантазировать, конкретных и повторяющихся фантазиях и невозможности артикулировать свой опыт. Понимание множества способов кодирования, разыгрывания и воплощения травмирующих воспоминаний позволяет провести различия между травмами, возникшими в детстве и проявляющимися во взрослой жизни, и травмами, возникшими во взрослом возрасте.

Занятие №2. Работа с травмой, возникшей во взрослом возрасте
Феноменология травмы, возникшей во взрослом возрасте, сумбурные воспоминания, нарушенные интерсубъективность и символическое функционирование — неизбежно в сочетании с собственными реакциями аналитика на события, пережитые их пациентами, — все это делает работу напряженной и насыщенной. Нужно ли корректировать технику в таких случаях? Каковы цели лечения? Какова роль терапевта — свидетель, контейнер, экзорцист? Какова роль нарратива, особенно если о травматическом опыте невозможно даже думать, а не только говорить? И какую цену платят терапевты за выслушивание такого болезненного материала? Как могут терапевты использовать неизбежную викарную травму для дальнейшего лечения?